Принципиальная простота

Вторым источником принципа экономии явилась действи­тельно присущая научным теориям простота, абсолютизирован­ная Махом. Простота теории из следствия ее истинности была превращена в причину совершенно аналогично тому, как, на­пример, прагматизм практическую значимость теории из следст­вия ее истинности превращает в причину этой истинности.

Для материалиста та или иная концепция объективно ис­тинна, и потому она доказывается практикой, оправдывается на практике, приводит к успеху в практической деятельности. Для прагматиста, наоборот, теория потому истинна, что она приво­дит к успеху. Именно успех и делает теорию истинной.

То же самое происходит и с простотой теории. Для нас теория потому обладает простотой, что она истинна. Для Маха, наобо­рот, именно простота и делает теорию истинной. Даже больше того: для Маха истинность теории сводится к ее простоте, послед­няя просто замещает первую; из своеобразного «индикатора» ис­тинности простота становится ее воплощением.

Если обратиться к рассмотренному выше сравнению теорий Птолемея и Коперника, то позицию Маха можно представить следующим образом.

Теория Коперника проста в сравнении со сложной и гро­моздкой системой Птолемея. Для материалиста теория Копер­ника потому проста, что она истинна. Для махиста же и теория

Птолемея, и теория Коперника — в равной степени создания ума для упорядочения фактов. Теория Птолемея делает это слишком сложно, не экономно, поэтому мы отбрасываем ее. Теория Коперника делает это проще, более экономным образом, поэтому мы ее оставляем и считаем истинной, имея под этим в виду ее простоту, и только.

Принцип экономии мышления — принцип явно субъективи­стский. Согласно ему простота теории вытекает не из каких-ли­бо объективных оснований, а исключительно из особенностей субъекта.

В XVII—XVIII вв. среди естествоиспытателей господствовало убеждение в абсолютной простоте природы, простоте в смысле наличия неких последних и дальше ни на что не разложимых не­многих сущностей, из которых все остальное может быть одно­значно выведено. Это убеждение было явно метафизическим и, как правило, находило свое выражение в вере в механический характер всех происходящих явлений. Но к концу XIX в. это убе­ждение в абсолютной простоте природы было существенно по­колеблено, а вера во всеобщую значимость механики подорвана.

Так, А. Пуанкаре справедливо отмечал в конце XIX в.: «Пол­века тому назад являлось общераспространенным убеждение, что природа любит простоту. С тех по£ мы имели от нее много опровержений; ныне мы такого стремления уже не приписываем ей» [Пуанкаре, 1904, с. 145].

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Август 23, 2010 | |

COMMENTS

 

Comments are closed.