Методологические регулятивы теории

Сначала несколько предварительных соображений о методо­логических регулятивах. Во-первых, нет строго фиксированного и общепринятого их перечня, и то, что будет предложено ниже, никак не претендует на создание такового. Я думаю, что это во­обще невозможно, так как (и это второе предварительное заме­чание) регулятивы по самой сути дела не допускают строго фор­мальной характеристики. Их формулировка носит «неопреде­ленный» характер в том смысле, в каком следует говорить о «неопределенностном» характере философских утверждений. На этом последнем стоит остановиться подробнее.

Обычно, характеризуя отличие философских категорий от других понятий, обращают внимание лишь на их количественно донятую всеобщность, т. е. на их предельно общий характер. Од­нако эта черта должна быть дополнена еще одной характеристи­кой, как раз связанной с некоторого рода неопределенностью, внутренне присущей философским категориям.

Философские категории представляют собой предельно общие характеристики познаваемых объектов. Понятия конкрет­ных наук прежде всего есть характеристики уже познанных сто­рон реальности; отсюда и их меньшая общность и большая точ­ность, определенность. Философские категории есть именно глобальные характеристики «сущего». Они охватывают как уже познанное, так и еще непознанное. Разумеется, охват непознан­ного может быть получен лишь путем экстраполяции уже из­вестного, но эта экстраполяция неизбежно будет носить предва­рительный, в достаточной степени неопределенный, «смутный» (по выражению Н. Винера) характер. Кстати, в связи с послед­ним термином уместно напомнить, что Н. Винер, говоря об от­личии мышления человека и переработки информации совре­менными компьютерами, связывает это отличие прежде всего с умением человека оперировать недостаточно определенными, «смутными» идеями. Наличие таких «смутных» идей (и способ­ности оперировать ими), таким образом, не недостаток челове­ка, а его преимущество перед современными вычислительными машинами. Наиболее рельефно отмеченная черта обнаруживает­ся как раз в философских категориях и принципах.

В абстракции завершенного знания нет места ничему неоп­ределенному, но там нет места и философским категориям. В аб­стракции завершенного знания есть знание, но нет познания. В любом реальном (человеческом) познании всегда существует непознанное, для предварительного охвата которого необходи­мы ступеньки познания — философские категории. Именно в этой незавершенности, неопределенности, «смутности» основ­ное отличие философских категорий от конкретно-научных по­нятий. Количественно понятая всеобщность, в отличие от каче­ственно понятой всеобщности, под которой и следует понимать принципиальную неопределенность философских категорий, их нацеленность на неизвестное, представляется мне менее сущест­венным и производным признаком.

Методологические регулятивы есть именно утверждения лософского характера, и поэтому неопределенность, о которой выше шла речь, у них «в крови».

Страницы: 1 2

Август 19, 2010 | |

COMMENTS

 

Comments are closed.