Методология «исследовательских программ» И. Аакатоса

В более поздней работе Лакатос вообще отождествляет по­ложительную эвристику с защитным поясом. «В соответствии с моей концепцией, — говорит он, — фундаментальной единицей оценки должна быть не изолированная теория или совокуп­ность теорий, а «исследовательская программа». Последняя включает в себя конвенционально принятое (и поэтому неопро­вержимое) «жесткое ядро» и «позитивную эвристику», которая определяет проблемы для исследования, выделяет защитный пояс вспомогательных гипотез, предвидит аномалии и победо­носно превращает их в подтверждающие примеры, — все это в соответствии с заранее разработанным планом… Не аномалии, а позитивная эвристика его (ученого) программы — вот что в пер­вую очередь диктует ему выбор проблем. И лишь тогда, когда ак­тивная сила позитивной эвристики ослабевает, аномалиям мо­жет быть уделено большее внимание. В результате методология исследовательских программ может объяснить высокую степень автономности теоретической науки, чего не может сделать не­связная цепь предположений и опровержений… В результате исчезают великие негативные решающие эксперименты Поппера: «решающий эксперимент» — это лишь почетный титул, ко­торый… может быть пожалован определенной аномалии, но только спустя долгое время после того, как одна программа бу­дет вытеснена другой… Природа может крикнуть: «Нет!», но че­ловеческая изобретательность — в противоположность мне­нию… Поппера — всегда способна крикнуть еще громче. При достаточной находчивости и некоторой удаче можно на протя­жении длительного времени «прогрессивно» защищать любую теорию, даже если эта теория ложна. Таким образом, следует отказаться от попперовской модели «предположений и опро­вержений», т. е. модели, в которой за выдвижением пробной ги­потезы следует эксперимент, показывающий ее ошибочность: ни один эксперимент не является решающим в то время… когда он провалится» [Там же, с. 471—472].

«Таким образом, научный прогресс выражается скорее в осу­ществлении верификации дополнительного содержания теории, чем в обнаружении фальсифицирующих примеров. Эмпириче­ская «фальсификация» и реальный «отказ» от теории становятся независимыми событиями» [Там же, с. 474].

«Непрерывность в науке, упорство в борьбе за выживание некоторых теорий, оправданность некоторого догматизма — все это можно объяснить только в том случае, если наука по­нимается как поле борьбы исследовательских программ, а не от­дельных теорий… Мой подход, — утверждает Лакатос, — пред­полагает новый критерий демаркации между «зрелой наукой», состоящей из исследовательских программ, и «незрелой нау­кой», работающей по затасканному образцу проб и ошибок… Зрелая наука в отличие от скучной последовательности проб и ошибок (Поппера. — А.Л.) обладает «эвристической силой»… [которая] порождает автономию теоретической науки» [Там же, с. 370].

Страницы: 1 2 3 4

Сентябрь 10, 2010 | |

COMMENTS

 

Comments are closed.