Эволюционная эпистемология К. Поппера и С. Тулмина

Продолжая эту линию, ван Фраассен вводит критерий «эм­пирической адекватности», под которым имеется в виду совпа­дение эмпирических проявлений теоретической модели явле­ния и самого явления, и утверждает, что «истинность теории, взятой в целом, ставится под сомнение, как только опыт гово­рит против любой части ее следствий» и «уязвимость теории по отношению к будущему опыту состоит только в том, что уязви­мы ее притязания на эмпирическую адекватность» [Ibid., р. 254]. У ван Фраассена, как и у конвенционалистов, теоретическая модель носит инструментальный и условный характер и служит лишь средством (инструментом) для «спасения явлений», т. е. правильного описания проявлений некоторого неизвестного источника — причины этого явления.

Особенно ярко бескомпромиссность эмпиризма ван Фраас­сена проявляется в решительном отказе от привлечения «широ­ко распространенного и популярного» аргумента «лучшего объ­яснения» как «дополнительного независимого основания для до­верия (belief) к одной из… двух теорий, соответствующих явлению одинаково хорошо» [Ibid., р. 254, 277, 286].

Неприемлемость его ван Фраассен обосновывает следующим образом: то, что будет лучшим объяснением, зависит от того, ка­кие теории мы в состоянии вообразить, а также… от наших инте­ресов и других контекстуальных факторов, задающих конкретное содержание «лучшего объяснения»… характеристик… совершен­но независимых от того, что опыт открыл в соответствующем явлении… Этот тезис оказывается в прямом противоречии с эмпиристским тезисом, согласно которому опыт является единст­венным легитимным источником (научных знаний. — А.Л.)» [Ibid., р. 286—287]. Критерии «сверх эмпирической адекватно­сти» несовместимы с последовательным эмпиризмом. «Предполо­жим, что мы приняли такие критерии в качестве основательных аргументов для доверия (belief) к теории, — говорит он. — Тогда мы идентифицировали нечто новое как легитимный источник информации о мире. Но тогда, согласно принципу эмпиризма, мы больше не будем эмпириками» [Ibid.]. «В философской практике, — подчеркивает ван Фраассен, — разделительная ли­ния между эмпириками и другими… появляется в связи с объяс­нением» [Ibid.], т. е. тот, кто полагает, что теория должна объяс­нять и искать причины явлений, не является настоящим после­довательным эмпиристом.

В рамках этого последовательного эмпиризма ван Фраассен провозглашает свой «конструктивный эмпиризм» — «взгляд, со­гласно которому научная деятельность является скорее конст­руированием, чем открытием: конструированием моделей, кото­рые должны быть адекватны явлению, а не открытием истины, имеющей отношение к ненаблюдаемому» (каковыми являются теоретические сущности типа ньютоновской силы тяготения или молекул в статистической (молекулярной) физике. — А.Л.) [Ibid., р. 5]. «Цель науки — дать теории, которые являются эм­пирически адекватными; и принятие теории включает веру только в то, что она эмпирически адекватна» [Ibid., р. 12].

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Сентябрь 4, 2010 | |

COMMENTS

 

Comments are closed.