Наука и мораль: откуда их различие?

В наше время проблема соотношения науки и морали приобрела в некотором отно­шении специфический смысл, хотя принципиальное содержание ее еще находится в границах кантовского противостояния условного и категорического императивов. Наука открыла ядерную энергию (и многое другое), и это достижение человечес­кого ума и техники может быть использовано на благо и во вред человечеству.

Отсюда и возникает альтернатива. Наука внеморальна, говорят некоторые запад­ные мыслители, философы и ученые, от нее самой не зависит, в каком направлении будут применены ее данные и достижения. Науку, стало быть, надо дополнить неким иным способом человеческого разумения, в том числе и моралью, которая должна подсказать, как и для чего прилагать открытия науки. Наука никогда не была еще столь моральна по своему значению, возражают другие, ибо сейчас, как никогда, последствия научных открытий оказывают влияние на судьбу человека. Поэтому ученый должен проникнуться сознанием своей ответственности за чело­вечество. Стало быть, наука столь же подчиняется моральному закону, как и любой другой вид человеческой деятельности.

Что можно сказать по поводу этой антитезы? Не нужно быть специалистом по этике, чтобы заметить, что оппоненты, в сущности, ни о чем не спорят между собой. Просто одни заостряют и драматизируют проблему в силу своей склонности к трагическому или пессимистическому складу мышления, а другие, напротив, го­ворят то же самое в оптимистических тонах. Впрочем, заметим: видеть мораль­ность науки в том, что ее необходимо каким-то образом ограничить, просто нело­гично. Если к науке и ученому предьявляются определенные моральные требова­ния, то это значит, что сама по себе наука как таковая не вырабатывает таких требований, а нуждается в том, чтобы они были сформулированы моралью.

Но попробуем все же выйти за границы подобной постановки вопроса и ре­шить, способна ли наука со всеми ее атрибутами рационально-логического мышле­ния и верифицируемого опыта не только показать пути достижения известных целей, но и помочь человеку в выборе этих целей. В чем порочность кантовской дилеммы и вообще того философского мышления, которое не выходит за ее рамки? Прежде всего в том, что конечная, или высшая, цель человеческих стремлений берется как нечто совершенно безусловное, ничем не детерминированное и потому рационально и эмпирически неопределимое. Откуда же вообще берутся эти «выс­шие цели», т.е. цели, которые не определяются налично сущим, системой данных социальных отношений, а, напротив, обосновывают, оправдывают или отрицают и осуждают это сущее?

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Сентябрь 6, 2010 | |

COMMENTS

 

Comments are closed.