Научная истина и моральное добро

Вопрос о соотношении науки и нравственности далеко не из новых. Уже в XIX в. шли на эту тему бурные дебаты, а после того, как в начале XX в. Наука и мораль, казалось, заняли в литературе позиции устойчивого противостояния, спор о двух «ипостасях» духовного мира человека разгорелся с новой силой. Он велся в форме спора о «рацио­нализме» и «романтике», о «физиках» и «лириках», о разуме и чувстве, об общест­венно целесообразном и лично-интимном, об исторической необходимости движе­ния к будущему и о личной судьбе, трагедии и счастье отдельного человека, не повинующихся диктату всеобщей закономерности. Затем как-то само собой полу­чилось, что, в сущности, та же по содержанию тема получила означенное наимено­вание — стала спором об истине и добре, о научном знании и нравственности.

Почему так произошло? Уже давно многих людей беспокоит, что ни научно – технический прогресс сам по себе, ни профессиональные занятия в области точного знания не создают предпосылок всестороннего развития личности, не решают всех проблем житейского и тем более духовного порядка. Для этого нужно «что-то еще другое». Но это «другое» долгое время казалось многоликим и неопределенным, принимающим многозначный смысл и образ.

Чрезмерно широкий охват проблемы настораживает. Невольно возникает во­прос: не смешиваются ли здесь вещи совершенно разные, требующие каждый раз специального рассмотрения? Мораль — это, конечно, не «лирика» в отличие от «физики», не «сокровенное» в противоположность объективному закону челове­ческого бытия и не просто личная судьба или призвание, никак не соотносимые с исторической необходимостью. Романтика и борение, жизненный удел и успех, воля и подвиг, вина и трагедия — все это, хотя и связано в жизни человека (ведь «все в мире связано»), вещи непосредственно несопоставимые, разнопорядковые. Без необходимой точности в определении границ проблемы была бы невозможной этика — наука о морали. Сама же мораль вместе с тем не наука; объективное познание действительности не есть еще выбор нравственной позиции, решение интеллектуальной задачи не равнозначно совершению морального поступка, и долг не истина, а нечто совсем другое.

Если допустить, что все прекрасно разбираются в том, что такое наука и исти­на, что такое прекрасное, и из житейского опыта знают, в чем состоит счастье и поражение, желание и стремление, воля и ее исполнение, то следует все же уточ­нить, что же такое мораль. Дело в том, что, на наш взгляд, в споре о соотношении морали и науки именно нравственность осталась чем-то неопределенным и зыбким, получающим то или иное значение в зависимости от доказываемых точек зрения. Поэтому в определенных границах обсуждаемую проблему можно попытаться раз­решить путем «уточнения терминов», выяснения природы и специфики морали.

Сентябрь 3, 2010 | |

COMMENTS

 

Comments are closed.