Племенные обычаи и нравственность

При столкновении разнородных или даже взаимоисключающих обычаев мо­ральное требование не только не утрачивает всеобщего характера, но, напротив, как раз в этих условиях, когда возникает необходимость либо взаимного приспо­собления и примирения обычаев, либо изживания одних, восприятия и культивиро­вания других, оно и становится подлинно общечеловеческим, распространяющимся на все народы, преодолевая локалистский традиционализм их образа жизни и мышления. Разумеется, процесс взаимного приобщения и ассимиляции нравствен­ной культуры разных народов далеко не кратковремен и происходит не в какую-то одну эпоху, а на протяжении всей обозримой истории человечества. Возникающее в результате противоречие должного и сущего (универсальность должного миро­порядка, поскольку затрагиваются специфические вопросы морали, и фактичес­кая разнородность нравов) поначалу разрешается лишь идеально — посредством оценки различных образов жизни на основе единых, не всегда ясно осознаваемых критериев. (Обозреватели нравов в эпоху зрелой античности Геродот, Теофраст, Плутарх, Саллюстий, Сенека, Тацит, Плиний Младший — см., напр., [82, 211— 217], — а в Новое время Монтень, Ларошфуко, Лабрюйер, Шафтсбери, Монтес­кье неизменно обращают внимание на крайнюю разнородность существующих в мире нравов и обычаев и тем не менее в подавляющем большинстве случаев в своих оценках молчаливо исходят из некоторой единой, очевидной для них точки отсчета, единственно верного критерия нравственности — см. [91; 92; 106; 107; 291].) Тем самым в общественном сознании уже ставится проблема утверждения единого для всех людей и народов образа жизни, «подобающего человеку». В этике же, как отражение этого феномена морального сознания, возникает концепт «абсолютных ценностей» («природного», «космического» или «божественного» универсального закона, «вечной справедливости», «совершенного» или «высшего блага» и т.п.).

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Сентябрь 14, 2010 | |

COMMENTS

 

Comments are closed.