Личность в контексте моральных отношений

Но что в таком случае означают «свобода усмотрения», «самозаконодательст­во», «доводы разума»? — Только то, что в самом общественном сознании истори­чески выработанные культурные концепты (в морали это нормы, принципы, поня­тие добра и пр.) уже отделились от непосредственной стихии живого повседневно­го опыта общности. И будучи причастным опыту историческому, неизмеримо более широкому и многостороннему, чем текуче-проходящие состояния группового сознания, человек становится «существом общественным» не просто в сфере внеш­них, социально-психологических зависимостей, но и в области внутренних своих определений. Его действия и сознание определяются «принципом», «сущностью» законов общественной жизни, а не ее ситуативно-конъюнктурными обстоятельст­вами. Стало быть, способность человека детерминироваться в своих поступках и актах воли не только «извне», но и «изнутри» в сфере морали означает в конечном итоге его прямую открытость и обращенность к беспредельным масштабам истории И ее культурно-духовному наследию, его выхождение за границы только локально – эмпирических, внутригрупповых связей.

(4) Чувство личной ответственности, «разумность» воли, способность «само­законодательства» и т.п. отнюдь не являются заранее положенными качествами человека как такового, константами или параметрами его психики или мышления. То, о чем здесь говорится, имеет прежде всего тот смысл, что таковые способности вменяются человеку нравственностью. Они образуются не внутренней структурой его сознания или его «эмпирическим характером», «природой» (даже «второй», социально сформировавшейся «природой»), а тем способом вменения, который составляет специфическую особенность морали. Всякий раз человек еще должен подняться на уровень предъявляемых ему требовании (т.е. должен обладать «сво­бодной волей», быть лично ответственным, сознательным, самостоятельным, ра­зумным и т.д.), какова бы ни была к этому моменту его психическая конституция, строй сознания, сложившиеся в результате предшествующего опыта. В морали, иными словами, не долженствование вытекает из фактической способности и склонности, состояния сознания и предрасположенности человека, а наоборот, эти способность и предрасположенность должны воплотить в себе веления нравствен­ности: от человека может потребоваться самому стать иным, дабы выполнить свой долг. (Таков рациональный смысл известного кантовского парадокса: из «должен» вытекает «может», а не наоборот.) Это методологическое положение в рассмотре­нии нравственной детерминации человека, имеющее тот смысл, что ему приходится в этой плоскости отношений поступать по логике возникающих перед ним требова­ний, а не своей актуальной конституции, и заключает в себе разгадку наиболее сложной стороны проблемы — соотношения психической каузальности и должен­ствования (см. с. 106—116). Трудность данной проблемы состоит в том, что даже в случае «внутренней» детерминации своего поведения человек может оказаться полностью несвободен в своих решениях и поступках.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Сентябрь 22, 2010 | |

COMMENTS

 

Comments are closed.