Мораль как предмет теоретического определения

Но в рамках этого общего для современной буржуазной мысли подхода обна­ружилась другая критическая альтернатива. Каким образом можно воспроизвести в философии или социальной теории свидетельства морального опыта человека? Оказалось, что «беспредпосылочное» мышление может сделать это только двумя способами. Либо оно должно «войти вовнутрь» непосредственного переживания морального субъекта, встать на его жизненно-бытийственную точку зрения и вос­произвести ее имманентно в качестве единственно доподлинного способа «вычиты­вания» нравственной проблемы (феноменология, экзистенциализм). Либо же надо описывать явления морального сознания «со стороны», безучастно-нейтральным языком метаэтики, фиксируя их в форме внешнего, предметного объекта (напри­мер, в виде «морального языка», какой предстала нравственность в неопозити­визме).

Таким образом, этическое мышление в одном случае как бы полностью слива­ется со стихией жизненного морального опыта, «проясняет» его «из него самого», является его философским «самоисповеданием». В другом же, напротив, этическая теория противостоит нравственному сознанию как что-то ему чуждое, отрешенное, как рационально-эмпирическое, «строго научное» — иррациональному, субъек­тивно» экспрессивному, формально-бессодержательное — спонтанно-произволь­ному.

Подобная альтернатива в отношении теории к моральному опыту и духов­ным ценностям вообще обнаруживается также в социальной науке. Наиболее заостренно она выступила в антитезе «понимающей» и бихевиористической со­циологии (в одном случае мыслитель «вживается» в духовную культуру, пере­живает ее уникальный дух, не притязая на ее рациональное объяснение в рам­ках истории в целом, в другом — он просто устраняет концепт сознания из теории). В «срединной» же теории социального действия (Дюркгейм, Вебер, Парсонс и др.) данная альтернатива рисуется в более смягченных тонах. С одной стороны, социолог может описать и объяснить моральные нормы и ценности как порождение различных ситуаций «взаимодействия», а с другой — поскольку некоторые («абсолютные», «высшие») ценности не укладываются в эту схему, он может лишь воспроизвести феномены морального сознания в ка­честве «резидиумов» науки, способом, аналогичным «мистическому прозрению» (Парсонс). В социальной же антропологии та же самая альтернатива выступает в виде двух разных методов анализа локальной культуры. С одной стороны, этнограф может выступить в роли «постороннего наблюдателя», «аутсайдера», научного регистратора, а с другой — «войти вовнутрь» этой культуры, «вжить­ся» в нее, сам мыслить ее категориями в качестве непосредственного «живого участника» и воссоздать ее логику на основе «внутренней очевидности» своего личного опыта. В первом случае он мыслит как представитель объективной науки, но уподобляет предмет своего исследования природному объекту; в про­тивном же случае он воспринимает феномены культуры именно как человек, но при этом вынужден отказаться от научной объективности.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Сентябрь 8, 2010 | |

COMMENTS

 

Comments are closed.