Понятие нравственности и морали в этике Гегеля

Да и сама нравственность понимается Гегелем именно как право или иные инсти­туциональные, организационные и корпоративные нормы. Понятие личного долга, ха­рактерное для морали, переходит в нравственности в понятие обязанностей. Согласно этим обязанностям индивид «не должен делать ничего другого, кроме того, что в тех обстоятельствах, в которых он находится, ему предначертано, высказано и известно» [40, т. 7, 184—185]. Эти обязанности Гегель понимает не как долг человека как личности перед обществом в целом, а только как особенные, специфичные для особых условий жизни, корпоративной принадлежности и общественного положе­ния того или иного индивида. В нравственности «добродетель» как феномен мора­ли переходит в «добропорядочность», т.е. в «простое соответствие индивидуума обязанностям, диктуемым теми обстоятельствами, в которых он находится» [40, т. 7, 184]. Таким образом, в гегелевском понятии нравственности улетучивается весьма важный момент морали — всеобщность, принципиальная общезначимость ее требований, обращенных в своей конкретности к каждому отдельному человеку.

Итак, Гегелю, при всей грандиозности его попытки построить всеохватываю­щую концепцию морали, учитывающую все ее моменты, нашедшие отображение в различных философских интерпретациях ее природы, не удалось свести воедино, органически синтезировать все характеристики нравственности. Эта слабость геге­левской концепции и выразилась в известном противопоставлении понятий «мора­ли» и «нравственности»: каждое из них несет в себе такие определения, какие исключаются в другом.

У Гегеля получается, что если мораль способна подвергнуть критике сущест­вующую социальную действительность и тем самым возвыситься над ней, то ей не дано понять ее объективные законы и претворить свои пожелания и требования в реальность. В ней всегда присутствует субъективный произвол и непрактичность возомнившей о себе добронамеренной воли. Если же, с другой стороны, в нравст­венности достигается это единство субъективной воли и практического действия, сознания и действительности, то здесь устраняется почва для всякого социального критицизма и полагания идеала, противоположного сущему. Как говорит сам Ге­гель, в нравственности сознание настолько срастается с наличной действительно­стью, что это отношение «непосредственно еще более тождественно, чем даже вера и доверие» [40, т. 7, 183]. Ставя вопрос более широко, Гегель не смог взаимно совместить критико-оценочную, идеал-полагающую и позитивно-конструктивную, социально-практическую функции морали. Они у него оказались взаимно исклю­чающими одна другую.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Сентябрь 4, 2010 | |

COMMENTS

 

Comments are closed.