Понятие нравственности и морали в этике Гегеля

Таким образом, в «нравственности» Гегель выделяет такие черты, которые сводят ее к архаическим обычаям. Это — непосредственное совпадение общест­венных предписаний и фактического поведения основной массы людей; всеобщая убежденность в правильности сложившегося порядка, основывающаяся на простом факте его существования и его давности; неразвитость индивидуальности и субъек­тивного начала в человеке, который повинуется установившемуся обычаю бессо­знательно, по привычке, не задумываясь над тем, должен ли быть этот обычай таким или каким-то иным.

Но вот «нравственность переходит в мораль». Переход этот состоит, согласно Гегелю, в том, что отныне «налично всеобщее», «непосредственное больше уже не имеет силы, а должно оправдать себя перед мыслью»; общепринятая норма пове­дения начинает подвергаться критике со стороны индивидуального сознания, кото­рое испытывает «неуверенность в сущем законе», «требует от последнего, чтобы оно узаконило себя перед ним». Возникает «надежда, что человек создаст для себя свои особые максимы»; наступает время, когда «каждый должен сам заботиться о своей нравственности». Совершается «отрыв единичного от всеобщего». В то же время индивидуальное сознание притязает на всеобщность своих максим: «порож­денное свободной мыслью всеобщее» — идея добра — «должно реализоваться как конечная цель мира и индивидуума». Так происходит «отказ от общественных нравов и воцарение морали, — оба эти явления наступают одновременно» [40,

т. 10,
52-551

Отметим, что в этом переходе Гегель улавливает некоторые действительные признаки собственно морали, отличающие ее от обычаев и традиций как более простой формы регуляции общественного поведения. В самом деле, в рамках мо­ральных отношений возникает и довольно часто проявляется критическое отноше­ние (как со стороны личного, так и общественного сознания) к существующей действительности, укладу жизни и обычному способу поведения; стихийно устано­вившаяся практика поведения уже не признается безусловно истинной в силу про­стого факта ее существования и давности; ей либо изыскиваются какие-то более глубокие, сущностные основания или противопоставляется некое идеальное состоя­ние, которое еще должно быть установлено. Иначе говоря, моральное сознание не просто пассивно отражает фактическое положение вещей в обществе, а напротив, требует, чтобы действительность согласовалась с его предписаниями и критериями добра. Нравственная норма выступает в известном смысле как «порожденное мыс­лью», т.е. разумно обоснованное, осознанное и мотивированное. Индивид же нахо­дится в более свободном и автономном отношении к общепринятой и общепризнан­ной норме, нежели в традиции, где он просто следует тому, как поступают все остальные. Заслуга Гегеля в этом пункте состоит в том, что он выявленные уже Кантом личностно-духовные измерения нравственности обозначает более конкрет­ным социально-историческим языком.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Сентябрь 4, 2010 | |

COMMENTS

 

Comments are closed.