Понятие нравственности и морали в этике Гегеля

Далее, Гегель оказался неспособен преодолеть противоположность всеобщего и особенного в морали. Он оторвал субъективно-всеобщее в форме индивидуального морального сознания от объективно-всеобщего в форме реального исторического про­цесса и социального бытия. Строго говоря, у Гегеля нет понятия нравственной личнос­ти, как оно трактуется в Новое время, — индивида, способного в своем самосознании отразить и выразить некоторые существенные тенденции и потребности эпохи, возвы­ситься над самим собой как частным лицом до точки зрения общества, человечества. Поэтому и совесть индивида Гегелем толкуется как особого рода самоубежденность, произвол и каприз, как «чистая уверенность в своей собственной самодостоверности, улетучивающаяся для себя в своей суетности» [40, т. 7,176]. Противопоставляя же этой личной субъективности «морали» объективную всеобщность «нравственнос­ти», Гегель в конце концов сводит последнюю к исполнению индивидом каких-то особенных, частных обязанностей (сословных, корпоративных, должностных и пр.), которые будут всегда отличны от обязанностей всех остальных людей.

Точно так же Гегелю не удалось взаимно примирить личностный и социальные моменты в нравственности и морали; в каждой из них господствует тот или другой, но не их единство. Если в форме морали может быть выражена только индивиду­ально-личностная позиция, убеждение и точка зрения, но отнюдь не действитель­ная общественная потребность, интерес целого или объективная необходимость, то в «нравственности» имеют место только «в себе и для себя сущие законы и учреж­дения», а индивиды — не более, чем их «акциденции», «выступающий в явлении образ» [40, т. 7, 181, 182]. (Отметим, к тому же, что приводившиеся нами выше слова Гегеля о том, что для объективной нравственности неважно существование автономного индивида, им самим относятся не к архаическим обычаям — приме­нительно к чему такая характеристика только и может иметь смысл, — а к нравст­венности развитой государственности.)

Таким образом, если Гегелю и удалось синтезировать социально-исторический и спекулятивно-философский способы рассмотрения морали в рамках своей систе­мы, то в самом содержании его понятий «мораль» и «нравственность» по-прежнему обнаруживаются антиномичные характеристики. С одной стороны, в «нравст­венности» как сфере социального поведения и отношений проглядывают результа­ты сравнительно-исторического анализа и социологической систематизации Гегеля, а с другой — в «морали» как области абстрактного духа, сознания и воли видны плоды чистого умозрения, гегелевской феноменологии и логики.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Сентябрь 4, 2010 | |

COMMENTS

 

Comments are closed.