Понятие практического разума в этике Канта

С одной стороны, Кант вовсе не стремится тем самым унизить человека в его моральных способностях и возможностях; напротив, он хотел бы приподнять чело­века в его сущностных измерениях над его же собственным эмпирическим быти­ем — найти в нем то, что «возвышает человека над самим собой (как частью чувственно постигаемого мира)» [72, т. 4, ч. 1, 413]. Если человек в своей чувст­венности, каков он есть фактически, недостоин сам себя, то нравственность — область универсального, трансцендентального долженствования, высшей возмож­ности — возвышает его над всей остальной природой. Этот смысл и имеет поло­жение Канта о том, что мораль — это не спонтанное стремление, идущее изнутри, а добровольное самоподчинение человека долгу.

С другой же стороны, Кант не только с точки зрения «высокой нравственнос­ти», но и с позиции строгой науки разбивает концепцию морального чувства. Сле­дуя стоической формуле «награда добродетели — сама добродетель» (которую воспринял также Спиноза), теоретики данной школы указывали, что в душе чело­века имеются такие запросы, которые позволяют ему чувствовать внутреннее само­удовлетворение от сознания собственной добродетели или переживать угрызения совести при совершении аморального поступка. Эти чувства и есть залог челове­ческой нравственности, ее исток и истинное основание. Такое понимание морали и ее основания, говорит Кант, несостоятельно потому, что наличие подобных чувств уже предполагают человека нравственного, мобильно воспитанного; иначе говоря, чтобы выявить эти чувства в человеке, необходимо уже иметь понятие морали. Конечно, такие чувства нужно воспитывать и поощрять в человеке, но из них нельзя вывести самое нравственность. Ведь моральное чувство — это «скорее, субъективное действие, оказываемое законом на волю» (72, т. 4, ч. 1, 306), т.е. психологическое проявление чего-то объективного, определяющего нашу волю.

Итак, моральный закон (долг) имеет объективный характер, он детерминирует психику индивидуального человека извне и лишь в самом сознании может высту­пать как нечто «внутреннее», коренящееся в самой душе человека. И в этом пунк­те своей критики Кант безусловно прав по существу (хотя, как мы увидим ниже, сам Кант не смог последовательно провести этот принцип объективности мораль­ного требования).

Во-вторых, Кант отвергает натуралистическое обоснование морали и в более широком, онтологическом и антропологическом смысле: он отвергает всякие апел­ляции к природе как некоей изначально-фундаментальной сущности или назначе­нию человека.

Кант признает, что в предшествующей философии существовали по только опытно-эмпирические, но и рациональные способы обоснования нравственности. Среди них — апелляция к «онтологическому понятию совершенства» [72, т. 4, ч. 1, 286]. Возражение Канта такого рода концепциям для нас весьма инте­ресно.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Сентябрь 1, 2010 | |

COMMENTS

 

Comments are closed.