Понятие практического разума в этике Канта

Этика Канта во многих отно­шениях явилась вершиной философии морали Нового времени. Среди классиков немецкой философии Кант уделил наибольшее внимание нравственности (причем именно ее специфике), и его этическая концепция, последовательно развитая в целом ряде специальных трудов, была наиболее разработанной, систематической и завершенной. Кант был одновременно самым последовательным и непримиримым критиком концепций морали XVIII в. как материалистического Просвещения, так и идеалистической теории нравственного чувства. Причем кантовская критика ка­салась в первую очередь именно вопроса о самом понятии морали, о выделении ее уникальных характеристик. И если в нынешнем столетии сохраняют свое сущест­вование на Западе некоторые понятия морали XVIII в., то критика этих пережит­ков прошлого в современной буржуазной этике в значительной мере связана с переосмыслением кантовского теоретического наследия, развивает те принципи­альные возражения натурализму, которые выдвинул еще Кант. Последнее обстоя­тельство и делает рассмотрение кантовского понятия морали особенно важным в наше время. Кант поставил целый ряд критических проблем, связанных с опреде­лением понятия нравственности, с которыми не смог справиться сам и над решени­ем которых безуспешно бьется современная буржуазная этика.

Критика Кантом натурализма — не только материалистического, по и идеа­листического — может быть сведена к нескольким основным пунктам. Во-первых, философия морали не может быть простым объяснением причин человеческого поведения, его движущих импульсов, стремлений, желаний и побуждений, ибо мораль вовсе не психология эмпирического человека, каким мы его находим в повседневной жизни. Это положение методологического характера для Канта имело прежде всего моралистический смысл. Он исходит из признания внеморальности обычного человека, если его брать таким, каков он есть, фактически, по его наличным поступкам и тем мотивам, которые им на самом деле руководят. Если подходить к делу чисто эмпирически, «ближе присмотреться к помыслам и жела­ниям людей», то «не надо быть врагом добродетели, а просто хладнокровным наблюдателем», чтобы усомниться в том, «есть ли действительно в мире подлинная добродетель»; возможно, что «даже никогда и не было» поступков, совершенных из истинно моральных побуждений, «примера которых, может быть, до сих пор и не дал мир» [72, т. 4, ч. 1, 244—245]. Мораль, стало быть, не может быть тем, что пооуждает человека психологически, что ооразует внутренний механизм его естественных склонностей и стремлений. Она, напротив, предписывает нечто че­ловеку, требует чего-то от него, вменяет ему, ограничивает его стихийно-непосредственные влечения. Нравственность, таким образом, — это долженствова­ние, обращенное к человеку, а не от природы заложенное в нем стремление или чувство.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Сентябрь 1, 2010 | |

COMMENTS

 

Comments are closed.